Жизнь после мастера. Тамара Зимина — о магии Коляды, слёзах в зале и новой реальности театра

Актриса Тамара Зимина — одна из тех, на ком десятилетиями держалась легендарная уральская театральная школа. Она была рядом с Николаем Колядой с самого первого дня, когда молодой режиссёр только создавал свой собственный театр в полуподвальном помещении, и прошла с ним путь до всероссийского признания и «Золотой маски».

Сегодня, когда Коляды больше нет рядом с труппой, театр переживает сложнейший период: актёры учатся жить заново, сами репетируют сложнейшие премьеры и пытаются сохранить тот самый уникальный, честный и пронзительный язык своего мастера.

Журналист GOVP.info Александр Калугин поговорил с Тамарой Васильевной о магии сцены, о том, почему в зале плачут мужчины, как труппа справляется с потерей режиссёра и ради чего сегодня, после шестидесяти лет в профессии, стоит продолжать выходить к зрителю.

«Мы ушли за мастером в подвал»: как всё начиналось

— Тамара Васильевна, вы помните, с чего начиналась ваша работа с Николаем Колядой?

— Мы работали в Академическом театре драмы. Николай Владимирович уже был известным актёром, а я — молодой актрисой. Олег Ягодин [художественный руководитель «Коляда-театра»] тоже служил там. Мы все восхищались творчеством Коляды, но даже не думали, что однажды станем частью его команды.

Когда встал вопрос о постановке его материала, Николай Владимирович вдруг заявил: «Я сам буду ставить свою пьесу». Так на малой сцене нашего театра родился его режиссёрский дебют — спектакль «Полонез Огинского».

Впоследствии эту площадку отдали именно под современную драматургию в постановке Коли. Там блистала прекрасная актриса Татьяна Малягина, которая фактически первой начала работать с ним как с режиссёром (сейчас она живёт в Санкт-Петербурге и играет в театре на Васильевском острове).

Когда Коля решил уйти из Академического театра драмы, он позвал нас с Олегом с собой. Мы с радостью согласились и без раздумий оставили академическую сцену. Мы ушли за мастером в никому не известный подвал, где он только начинал создавать свой собственный театр. Мы искренне верили в его успех и гордились тем, что он выбрал именно нас.

Покинув нас, Коля оставил после себя сильную команду, на которую действительно можно положиться. Сейчас театр работает под руководством Олега Ягодина — он стал нашим художественным руководителем по общему желанию всей труппы.

Олег — именно тот актёр, с которым мы когда-то начинали втроём: Коля, он и я, когда ещё служили в Академическом театре драмы. Сегодня Ягодин играет практически все главные роли, берётся за самый сложный материал. Он блистательный артист.

Сейчас он взял на себя эту огромную ответственность, вероятно, потому, что чувствовал и понимал Колю так же глубоко, как и я. И справляется Олег с этим очень хорошо. Работать с ним невероятно интересно. Ты репетируешь и ловишь себя на мысли: это ведь тот самый, Колин язык.

— Как вы считаете, какой эпитет больше подходит театру Николая Коляды? Можно ли назвать его уникальным, уральским, честным?

— Да, безусловно. Стоит только переступить порог этого театра, как сразу возникает сильная эмоция: либо полное приятие, либо категоричное отторжение, либо жгучий интерес. Это очень живой, честный, пронзительный театр.

Коля успел поработать с гениальными актёрами старой школы. Но времена и формы меняются. Он говорил, что ему не нужен картонный бутафорский театр. Ему был нужен театр, который при помощи «кирки и какой-то матери» способен будоражить фантазию и вовлекать зрителя в происходящее.

Я сама бесконечно люблю этот театр. Я с первых дней в нём. И сегодня думаю, дай мне Бог сил быть здесь до самого последнего моего шажка, потому что здесь всё ещё Николай Владимирович. Его пьесы, его труппа, его команда. Это удивительный театр!

— Как можно определить направление вашего театра? Как бы вы объяснили это человеку, который у вас никогда не был?

— Знаете, тому, кто ни разу не был в нашем театре, объяснить это на словах почти невозможно. Вот я сама, например, не играю в нашей «Бесприданнице» по Островскому. Я знаю наизусть всех актёров, видела кучу других постановок и экранизаций. Но я поймала себя на том, что пересматривала наш спектакль из зала семнадцать раз. Это же безумие какое-то, правда? А мне это нужно, потому что я каждый раз пытаюсь разгадать, как актёры так живут на сцене. Текст Островского звучит настолько живо и современно, будто ты вышел на улицу и говоришь с реальными людьми.

В театре Коляды происходит какая-то магия. Он находит новые формы, которые попадают прямо в тебя, и ты сидишь в шоке от того, что так вообще можно было сделать.

То же самое с гоголевским «Ревизором», где я играю жену городничего. Мы не изменили ни единого слова в оригинальном тексте. Но когда я читаю его на репетициях, то поражаюсь: как я раньше не замечала того, о чем там на самом деле написано? Чертовщина какая-то! Как из маленького, ничтожного человечка вдруг вырастает такое чудовище, и все вокруг переворачивается с ног на голову?

Наверное, наше направление — это театр, где на первом месте стоит слово. Чёткое, понятное, бьющее прямо в душу. И это слово подкрепляется предельно честной игрой. У нас нет никаких сложных технических наворотов. Есть только слово, глаза актёра и его мысль. В этом и заключается магия.

Я сама не могу до конца расшифровать этот феномен. Я просто влюблена в это дело, сама поддаюсь этому гипнозу и так же работаю. Меня считают ведущей актрисой, я получила «Золотую маску». Был период, когда я играла у Коли практически во всем репертуаре: из 30 дней в месяце 25 вечеров я проводила на сцене.

Люди, которые приходят к нам, сразу становятся преданными поклонниками. Приезжают со всей страны, смотрят все подряд. Наверное, мы просто нашли какой-то свой язык и форму, которые понятны каждому без лишних объяснений.

«Говорят, что незаменимых людей нет. К сожалению, это неправда»

— 15 мая в театре начались репетиции громкого спектакля о жизни великого дизайнера Надежды Ламановой. Это фантасмагория о последнем периоде жизни восьмидесятилетней женщины, и вы там в главной роли. Скажите, пожалуйста, вас зацепила история героини? Каково вам воплощать этот образ на сцене?

— Я сейчас постоянно хожу с этой пьесой в руках, параллельно играю в текущем репертуаре, и голова буквально идёт кругом от того, как она написана. В этом тексте зашифрованы личные ответы Коли на его собственные жизненные ситуации и встречи. Материал безумно сложный, и мне, честно говоря, даже страшно, что мы за него взялись.

Когда Коля сам был в театре, этот спектакль планировался в репертуаре на текущий или на начало следующего сезона. Тогда мне не было страшно: я понимала режиссёра с полуслова и могла выполнить любую его задачу. Мы существовали на одной волне. А сейчас мне по-настоящему непросто.

Главная трудность в том, что режиссёра у нас сейчас нет. Есть только команда актёров, которым доверили ведущие роли, и мы пытаемся выстроить спектакль сами. Если бы вы видели наши репетиции! Это бесконечные споры, притирки, периоды непонимания — безумно тяжёлый труд.

Но почему я все-таки взялась за эту роль и очень хочу довести дело до конца? Потому что Николай Владимирович как драматург и как личность создал совершенно необыкновенную, уникальную вещь. Мы обязаны её выпустить.

У нас ведь целая школа драматургии. Каких ребят он вырастил! Если начать перечислять его учеников — это же невероятный материал. Какие они пронзительные, честные, какой у них красивый язык. И ведь он понятен абсолютно каждому: от условной «тёти Маши с Уралмаша» до профессоров-лингвистов.

А его последний курс? Он ведь набрал тогда одновременно актёров, драматургов и режиссёров. Николай Владимирович изначально учил актёров понимать, о чем пишут эти авторы и чего хотят эти режиссёры. Он всегда хватался за новое, был настоящим реформатором в искусстве.

Сейчас в театральной среде стало очень сложно. Бывает откровенно страшно, непонятно, неинтересно и скучно. За новую пьесу я взялась только потому, что это размышления самого Николая Владимировича через призму судьбы великого человека — Надежды Ламановой. Модельера, которая создала российскую моду и была символом той эпохи. Она, даже пройдя через ужасы Бутырской тюрьмы и потерю близких, осталась человеком чести. Очень сложная, непростая личность.

В этом материале вообще всё непросто, но за него хочется держаться хотя бы потому, что его написал Коляда. В тексте заложено так много его личных мыслей. Мне и самой хочется во всем этом разобраться, чтобы понять: а как сегодня жить? Как существовать в том, что происходит и что ты видишь вокруг?

Наверное, я пока ещё просто живу в том мире, который он для нас создал. Мы все рядом — вся команда, его тексты, его студенты. Это то, что даёт силы и желание жить дальше. Потому что его дело было прекрасным, честным и созидательным. Он обладал редким умением говорить обо всем открыто.

И эта его пронзительность… Посмотрите хотя бы нашего «Тараса Бульбу» или «Оптимистическую комедию». Боже мой, всё, что там происходит на сцене — это от врождённой порядочности, от честности и огромной любви к России.

Я всегда была рядом с ним, мы были как две половинки. Мой муж перед смертью так и сказал Коле: «Коля, это твоё наследство. Береги её». И это была не просто дружба. Я была искренне влюблена в него как в удивительного человека с невероятной силой воли. В его честность, созидание и умение видеть красоту в людях. Он говорил на каком-то особенном языке. Знаете, с ним можно было даже очень хорошо, по-особенному молчать. Он был уникальным.

Всё, что он оставил после себя — прекрасно. Теперь главный вопрос: как это сохранить, как с этим жить и как работать дальше? Говорят, что незаменимых людей нет. К сожалению, это неправда — такие люди незаменимы. Но жизнь все-таки продолжается.

Главный стимул: любовь, долг или радость?

— Что для вас сейчас главный стимул выходить на сцену? Долг, привычка или всё-таки радость и творчество?

— Наверное, все-таки любовь. Ещё маленькой девочкой я твердо знала, что буду актрисой. Для меня театр — это магия и волшебство. Это возможность увлечь людей за собой в мир красоты, счастья, добра и познания.

Бывают моменты, когда зал на твоих глазах замирает, и ты физически это чувствуешь. Несмотря на огромную усталость, ты произносишь со сцены важные вещи и вдруг видишь слезы в глазах у мужчин или особенный, глубокий взгляд у женщин. В такие секунды ощущаешь невероятную мощь и силу. Начинаешь понимать: то, что ты делаешь, действительно важно и нужно людям.

Это прекрасная жизнь, которая постоянно учит тебя чему-то новому, заставляет переосмыслять привычные вещи и отвечать самому себе на сложные вопросы. И ответы эти приходят не по учебнику, а рождаются где-то внутри.

Для меня каждый выход на сцену — это долгожданная встреча. Способ передать зрителю то, без чего человеческая жизнь просто невозможна. Нельзя ведь жить без красоты — осязаемой, реальной и необходимой нам всем как солнце. Театр — это действительно настоящая магия.

Николай Коляда перед началом спектакля «Стеклянный зверинец» рассказывает зрителям про «Золотую маску», которую Тамара Васильевна получила в 2024 году

_________________________________
Тамара Васильевна Зимина — советская и российская актриса. В 1965–2004 годах — актриса Свердловского Академического Театра драмы, с 2004 года — актриса «Коляда-театр». Лауреат премии «Золотая маска» в номинации «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства».

Николай Владимирович Коляда — драматург, заслуженный деятель искусств РФ, лауреат Международной премии им. К. С. Станиславского, директор и художественный руководитель «Коляда-Театра». Ушёл из жизни 2 марта 2026 года.

Татьяна Константиновна Малягина — заслуженная артистка РСФСР, народная артистка РФ. В 1977–2002 годах — актриса Свердловского театра драмы. С 23 ноября 2002 года — актриса Театра Сатиры на Васильевском.